Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Кулак добра

Бельведер

...Ну, про Манилова все знают. И про воркованье с супругой, и про мертвые души, и, главное что, про бельведер, "с которого Москву видно". Никчемный, одним словом, человек Манилов: одни мечты, а толку никакого. Представим себе, однако, вот что: поехал Манилов в город. Ну мало ли что ему там надо: развеяться, на людей посмотреть, себя показать, да и вообще. Приехал, зашел отобедать в трактир на чистую половину. Ожидая закусок, заскучал. Заметил у соседнего окна бедно, но чисто одетого господина, и пригласил его пересесть к себе. Так и познакомились. Господин оказался архитектором. Прожекты у него. Целый мозаиковый портфель прожектов. Он их разложил по столу все. И мост однопролетный разводной, и павильон стеклянный для зимнего садоводства, и чего только нет. А у Манилова бельведер - как засел в голове, так и не выходит. Тут и закуски принесли. Выпили по беленькой. Загорелись. Манилов и рассказал про бельведер. Мол, спит и видит. Мол, через это даже в модную книжку угодил под собственной фамилией. Архитектору интересно стало: каков же должен быть в высоту бельведер, чтобы Москву-то видать? Спросили бумаги четверть. Стали высчитывать. Высота немеряная полчается. Выпили еще по беленькой. Даже тост сам собой сказался: за успех нашего безнадежного дела. Архитектор стал дальше высчитывать - как такую махину можно возвести, чтобы устояла. Манилов только кивает. Просили бумаги целую пачку. Принесли им бумагу и горячего. Получается по расчетам, что Москвы никак увидеть не получится, но вот губернский город, пожалуй, выйдет. И высота должна быть ...ста...дцать сажен, ни больше, ни меньше.
Выпили по третьей. Щеки горят, баки топорщатся, архитектор наспех эскизы чертит. Вместо лекал ножи и вилки приспособили. Манилов подсказывает - сюда вот капительку, а сюда барельеф. И чтоб на нем богиня Афина. А чтобы у богини было лицо его супруги, сказать постеснялся, решил четвертой рюмочки подождать. Тем временем архитектор цену определил: сто тысяч золотом у него вышло, ни больше, ни меньше.
Выпили по четвертой.
А за тем столом, куда архитектор-то поначалу присел, уже давно купец сидел и внимательно их слушал. И как услышал про сто тысяч золотом, встал - гора горой, семь пудов весу - подошел и говорит: позвольте представиться, первой гильдии купец такой-то.
Налили по пятой, что уж. На троих.
Купец хлестнул рюмочку внутрь, и говорит: я, говорит, уже десять лет как миллионщик, чего моя левая нога пожелает, все могу заполучить, хоть крокодила нильского, хоть бабу африканскую, да все не то. Хочу, говорит, чтобы после меня хоть что-то осталось.
...Через два года ровным счетом открыли в маниловском поместье бельведер. Сам губернатор был, оркестр играл, на лужайке танцы учинили. Даже два журналиста прискакали из губернских "Ведомостей", но они больше у стола обретались, налегали на икру и прочие закуски. Даже француз какой-то пожаловал, инженер, как он представился. Верткий, что твой угорь. Все выспрашивал, что да как в бельведере устроено.
Капительки на бельведере были золоченые, на манер египетских. И барельефы чеканные прямо на железные ребра навинтили (весь бельведер был железный, и противу ржавчины шаровой краской покрашен). И Афине нашлось место, и Аполлону, и Зевсу, и Гефесту. В Зевсе, понятно, купец угадывался. Аполлона и Гефеста архитектор с Маниловым поделили. Афина, само собой, на кого была похожа.
А когда гости отъехали, поднялись они все втроем на бельведер - беленькой выпить да полюбоваться на окрестности. Шутка ли - такое дело поднять?
Супругу Манилова тоже звали, да она отказалась: боялась, голова закружится.
Солнце уже заходило. Город губернский и впрямь был отлично виден. Даже тюремный замок и богадельня видны.
А далёко за ним, за лесами, слившимися в лиловую черту, на самой вызолоченной солнечными лучами кромке окоема мстились белокаменные башни и сияние куполов.
"Москва!" - ахнул купец и широко перекрестился.
У Манилова затуманило глаза, и он привычно покосился вбок - но вспомнил, что жены рядом нету, и подтвердить некому. А равно и опровергнуть. И решил, что хватит ему беленькой на сегодня, и пора ко сну.
Архитектор вздохнул. Вероятно, это было некое атмосферное оптическое явление вроде миража.
...После смерти Манилова многажды перезаложенное имение было продано, бельведер за ненадобностью разобран по воле новых владельцев и вывезен куда-то на пятиста подводах. Дальнейшая судьба его покрыта мраком неизвестности.