Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Кулак добра

Сколько там этих "я"?

...Однажды мама сказала мне, сколь помню, пятнадцатилетней и интересовавшейся всем на свете, кроме мальчиков (мальчики были шумные, страшненькие, в мешковатых по тогдашней моде джинсовых куртках с подшитыми рыжей кожей коротниками) - "Если тебе никто не нравится, совершенно нормально можно жить одной".
Если. Тебе. Никто. Не. Нравится. Совершенно. Нормально. Можно. Жить. Одной.
Никто не нравится. Нормально. Можно жить одной.
Нормально. Можно жить.
Вернее, можно жить нормально.
Прошло раз-два-три - двадцать лет, и только сейчас я поняла, ЧТО значила в моей жизни эта фраза.
Эта фраза, сказанная, быть может, просто по ходу, проговором, навсегда отъединила в моем сознании семью и социальный статус, семью и самореализацию, семью и социальную полноценность.
Отношения с кем бы то ни было начинались с личного волевого решения: нравится? как будто, нравится. Поробуем? Попробуем. Отношения начинались моим первым шагом и заканчивались моим последним.
Отношения начинались для того, чтобы было с кем делиться, и заканчивались, когда делиться становилось нечем - или же делалось очевидно, что делиться было особо нечем изначально.
С моей стороны это был герметично замкнутый разумный эгоизм.
До вступления в нынешние отношения.
Их с первого шага, сделанного навстречу друг другу, отличало полное отсутствие ожиданий с обоих сторон. Никакой игры воображения. Зато было чем делиться.
Это напоминало знакомство двух трехлеток в песочнице - а у меня такие формочки, а у меня такие, а давай попробуем твоими, а давай - твоими, а у меня еще вот такое, а у меня такое, а давай...
Что? Семья? Женатый человек? Замужняя женщина? Ответственность? Работа над отношениями? Алло, это про нас?
Мы вообще-то тут обсуждаем, за что нас мамы ругают, причем тут отношения? И еще нам надо успеть домик построить, пока обедать не позвали... А суп - скучная еда, мы, когда вырастем, НИ-КА-ГДА не будем готовить суп!
Мы и не готовим суп. Разве что крем-пюре из артишоков, или грибной...
Кулак добра

Откуда на деревне дурочки

Деревенская дурочка умерла скоропостижно за ужином после цельного дня хождений по деревне и окрестностям за пинками и милостыней: несла ко рту ложку с луковым супом, да и осела на бок. Ни словечка не сказала.
Ее шестнадцатилетняя дочь сперва было потормошила матушку. Даже перетащила ее на лавку к печи. Потом заметила, что та холодеет. Всплакнула, конечно. И задумалась.
Дела их обстояли так: матушка была на деревне дурочкой. А дочь ее была Сироткой. Той сироткой, на которую другим детям показывают пальцем, научая их милосердию. Она не ходила за милостыней – она просила в долг. Щепоточку соли. Футник сахарку. Краюху. Ей не подавали – ей совали от щедрот: полкаравая в соседском дворе, карамели в лавке, криночку с маслом. Кто и деньжат. Сиротку обижать было грешно. А теперь что же получается, если дурочки в деревне больше нет, а осталась одна сиротка, да и та уже в летах на выданье?
Замуж сиротку никто не возьмет – бесприданница. На работу тоже никто не наймет – у всех в доме своих рук достаточно. Свое хозяйство вести – с хлеба на воду перебиваться, никудышное у них с покойной матушкой хозяйство. Ремесла они никакого не знает – а и знала бы – кто ее изделия купит? Шьют, вяжут, корзины плетут здесь все сами. Только сапоги покупают на ярмарке. Да и не женское это дело – сапоги тачать. В город податься? А кто она в городе и что? Всякий обидит.
В этаком-то безысходном настроении Сиротка пошла к батюшке пообговорить насчет похорон, да заодно и посоветоваться. Похороны обговорили быстро, батюшка пообещал у мира денег попросить, ибо дело богоугодное.
- А тебе, дочка, надо в дурочки подаваться. Блаженны, сама знаешь, нищие духом.
- Да как, батюшка? Я вроде не дура.
- А так, как и твоя матушка: забрюхатела тобой без венчания, да на том и тронулась. Когда тебя родила, ей поначалу-то мноо-о-о-ого подавали. Да и потом не обижали. Нельзя на деревне без дурочки.
Сиротка задумалась.
- Да как же забрюхатеть-то? Для этого полюбовник нужен. А все парни наши при девках. Дознаются – в перьях изваляют.
- Так обрюхатить-то тебя хоть я могу. Приходи ко мне хоть вечером. Пособлю.
Сиротка снова задумалась, на бледное ее личико набежала тень, губки шевельнулись, как будто она считала.
- А вы мне, часом, не природный отец, а, батюшка? А то ведь тогда ребеночек проклятый родится.
Батюшка побагровел.
- Не быть те в дурочках! Хрен с тобой, возьму в прислуги, через года два замуж выдам…
Сиротка с поклоном ушла, а батюшка долго еще ворчал невразумительное в бороду.