Tags: Частное (стихи)

Кулак добра

Частное

***
Выгулять зверя.

Сверить его число.

Время пошло.

Зверь писает кипятком.

Выгулять зверя.

На улице серный дождь.

Не переждешь.

Спрячемся под зонтом.

Капли шипучие

зверю стучат по спине.

Краска сползает с крыши,

зелень с травы.

Выгулять зверя

выпало нынче мне.

Завтра, возможно,

это будете вы.

Выгулять зверя.

Полымя по кустам.

Зверь унюхал поживу,

рвется, цепью звенит.

Выгулять зверя

тот не сумеет сам,

кто не в ладу

с собственными зверьми.

Кулак добра

Частное

***
Урежь ”Славяночку” на бис.

Осенней бронзы бабий визг

умножен эхом, Ярославна отдыхает.

Вагон линяло-голубой,

колотит буфер головой

в соседний буфер, и в тупик состав съезжает,

но рельсы согнуты в кольцо,

по ним гоняет удальцом

адамов плод, зачат в глубокой глотке,

и вырван кесарем на свет.

И, кроме этой жизни нет

иной, счастливой и короткой.

Кулак добра

Частное

***

Ни тем, ни этим.

Кесарю и Богу

по их заслугам.

Остальным — ни капли.

Все вышло досуха

душой, не паром.

Достать чернил?

Да только нечем плакать.

Кто без вины — шаг вправо!

Можно влево.

И будешь виноват

кругом и в целом.

И в общем.

В частном секторе облава.

А труп сплывает

тихо по теченью.

И некому в нем узнавать

врага.

Кулак добра

Частное

***
Страх, раздетый до нутра,

на досмотре у райских врат

пялит пуп да хохлит плечи -

в чем я, типа, виноват?

Почему я в рай не вхож?

Божьим ангелам не гож?

Страх бывает ведь и Божий!

Разве же не так?

Страх людской ты, сучий потрох, —

с сердцем отвечает Петр, —

Отойди уже с прохода —

очередь стоит!

Страх мотал кишку на палец…

Рядом люди раздевались

до души.

              Рай — вот он. Только —

В душу страх глядит.

Отойди уже с прохода!

Кто тебя сваял, урода,

кто с тебя содрал всю кожу,

мясо снял с костей?

Где душа в клубке кишечном?

С чем ты притащился в вечность?

Что покойников смущаешь —

мало им смертей?

Кулак добра

Частное

***

Пустой сосуд, несомый сам собой,

Он невесом. Сухою скорлупой,

проколотого с донца и с конца

и выдутого некогда яйца,

он чей-то выдох выстывший таит.

Он сам себя не ведает. Он спит.

Свободный поневоле от нутра -

он оболочка. Прихоти игра.

Пустой сосуд, влекомый по реке

пустых времен, он нем в своей тоске

по собственной же тяжести живой.

Он как бы цел - но сам давно не свой.

Вернуть бы нутряную полноту,

а с нею страх разбиться на лету,

растечься желтой кровью, сгнить в тепле,

гадюкой вылупиться - все милей

чем этот тихий ток пустых времен,

чужого выдоха холодный сон,

парабола движения - куда?

И это, вероятно, навсегда.

Кулак добра

Частное

***
По сухой амальгаме бежит, угасая, волна.

Зазеркальное дно приближая к заглазному дну.

В завитке на обоях, в узорном зазоре видна

Незаметная ранее надпись.

                                              Сейчас я нырну.

Я стяну близорукий зрачок в дальнобойный прицел.

Я по буковке вычту и снова сложу их рядком.

Меж стеклом и сухой амальгамой соринкой засел

Смысл единого слова, и он мне как будто знаком.

Он мне точно знаком. Так знакомы укус комара,

легковесный укол медсестры, незаметный порез

краем книжной страницы. А дальше пошли номера:

был рожден, был женат, был да вышел за куревом, в общем, исчез.

Только ходит кругами

волна по сухой амальгаме.

Кулак добра

(no subject)

***
С изнанки солнечного света (листом опал в траву)

Чернеет палой сливой лето.

Я заживу

Рубцом неровным, зубчатым краем, косым крестом.

Я заживаю. Я забываю все на потом.

С изнанки солнечного света (листом опал в траву)

Сухой стерней седеет лето.

Я заживу

Себе хозяйкой, кумою бубнявому королю.

Я зажигаю звезды, я моря не подпалю.

С изнанки солнечного света (листом опал в траву)

Жужжит осой усталой лето.

Я заживу.

Открытой раной.

Жизнью желанной.

Долгой зимой.

Но ты, былая, бывшая мною, говори со мной, говори со мной...

Кулак добра

Частное

***
Обжимаема мглою тугой, обтекаема тяжким

излиянием времени (сверху - пологой дугой),

облекаема непритязательной правдой сермяжной,

обвыкаюсь с собою другой. 

Та, которая мутно маячила в дымчатых линзах

наведенного ночью на резкость глубокого сна, 

подавая не то, чтобы знак (или знак был не признан), 

совместилось со мной. Я одна.

Эта свежая склейка покуда еще ненадежна.

Вот и нужно обжать до потери дыхания мглой.

Где там бездна подъемлет омытые моросью вежды?

Чья тут мается тень за углом?

То-то я, расходясь с отраженьем в немытой витрине,

Выставляю зигзагом шаги, заметаю след.

Мгла - как черный кожан, так запахнута, что и не вынуть

Из-за пазухи сердце. И есть ли еще в нем свет?

Кулак добра

Частное

***

Смерть за моей спиной ускоряет шаг.

Обгоняй меня! Я в сторону отойду.

Я давно привыкла неровно к тебе дышать,

Уживаясь с тобой в ладу.

Смерть моя остается моей навек,

Сколько я в ожидании не живи.

Каждый год выпадает нам первый снег.

Черный след. Белый свет. Незнакомый вид.

Звук шагов за спиной приглушен снежком.

Обгоняй меня, если ты спешишь не ко мне.

Я всегда уступлю дорогу. Мне все – путем.

Днем и ночью. Изнутри и вовне.

Кулак добра

Частное

***
Время уходит
крадучись,
как мать из темной детской,
где сопит уснувший малыш.

Проснешься - и уже не ребенок.

Время уходит, саданув дверью,
как любовь.
Еще вчера тебе казалось, что все - будет,
а сегодня оказалось, что все было.

И не вернется.

Время уходит, как близкий человек,
про которого страшно сказать "умер",
хотя справляли и три дня, и девять, и сорок.

Время уходит, и ты втайне ждешь,
когда же оно возьмет тебя с собой.