Tags: Экспромты

Кулак добра

...

..."Ищи свет в конце тоннеля" - сказали ему. "Что такое свет?" - спросил он. "Свет - это то, что отличается от тьмы, которая вокруг тебя". И он пошел искать. Темнота была кромешной, и он вглядывался в нее что есть сил, так, что начинало печь глаза. И вот ему показалось, что он увидел... Он бросился на свет, забыв, по обыкновению, протянуть вперед руки, не заботясь о том, чтобы нащупать стопой гладкие каменные плиты - и врезался в стену так, что до крови разбил себе лоб.
Прошло много времени, прежде чем ему снова показалось, что далеко-далеко - и одновременно рядом маячит пятно света. Наученный горьким опытом, он пошел на свет медленно и осторожно, поводя в темноте раскинутыми руками, делая маленькие шажки. Но осторожность не спасла его - он оступился, рухнул на камни, ударился виском, и перед глазами вспыхнули одновременно множество светлых пятен.
В третий раз он предпочел не верить собственным глазам. Но пятно света казалось таким явственным! Он шел, шел, шел, очень медленно, всячески оберегая себя для встречи со светом. Он не наткнулся на стену и не оступился, но неожиданно пятно света растаяло перед глазами. И вокруг снова была тьма. Ничего, кроме тьмы.
Человек безнадежно бродил под ярким солнцем по ущелью. Пещера давным-давно осталась позади - он вышел из нее еще до того, как ему в первый раз померещилось светлое пятно.
Просто, в отличие от всех остальных, искавших свет, и нашедших его, он был слеп. Поэтому ему надо было искать зной, горячий ветер, сухие запахи камня и журчание ключа.
Но он искал свет...
Ненавижу

(no subject)

...я что-то устала, если честно. Не от работы, не от людей, не от семьи, уж подавно. Как ни смешно - устала от мира в целом. Вернее сказать, от войны.
Вы говорите - коллайдер, коллайдер.
О чем вы, а? Взять один этот спам, который я каждое утро вычищаю из рабочей почты - все эти непонятные семинары по логистике, ссылки на горячее видео, рекламу виагры и фальшивых ролексов, буковки пачками и россыпью, носящиеся по информационным каналам, точно стаи виртуального планктона, с той только разницей, что каждая такая буковка несет в себе молекулу отравы, настоящее название которой - бессмысленность. Чудовищная бессмысленность неуправляемого, невостребованного, никуда неприложимого знакового потока, у которого ни начала, ни конца, ни направления, ни, уж подавно, цели - ибо мой почтовый ящик таковой целью считать нельзя, оттуда поток прямиком сливается в Ничто, распадаясь на нули и единицы двоичного кода.
Но больше этого, больше глупейших девиц в телевизоре, которые мысленно тужатся в попытке пошутить, полагая, что ведут модное шоу, больше премьер-министра, который держится, как отличник девяти лет, получивший задание вообразить себя премьер-министром, больше всего этого вместе взятого убивает ощущение, что история повторяется уже даже не как фарс, а как миллиардный голливудский римейк (ненавижу кино!!!) с элементами реалити-шоу, с гремящим dolby-surround, спецэффектами внахлест и Анджелиной Джоли, летящей всеми своими стереоскопическими прелестями тебе в лоб наподобие ручки граблей. Добро всегда побеждает! И побеждает, и побеждает, и побеждает - ну победи ты уже наконец! Время, как ременной привод, визжит на шкиве, и стрелку башенных часов над Вокзальной площадью заклинило на безпятишесть после войны - да только война не кончается. Она не кончается. Не кончается. Не кончается.
От осознания этого рождается понимание многих ранее непонятных вещей. Например, того, почему нежнейшие души предпочитали отлетать в мир иной по собственной воле.
Я предпочитаю конкретику. Я хочу на другой глобус. Где уроки истории не превращаются каждые пять лет в сценарии для миллиардных римейков. Где нет Анджелины Джоли. И где стрелка башенных часов над Привокзальной дважды в сутки показывает шесть. Дайте мне уже этот глобус, а?
Коллайдер, говорите?
Ну, пусть коллайдер.
И все-таки она вертится, да.
Кулак добра

Божий промысел

- Господи, почему я ни разу не выигрывал в лотерею? – уже привычно спросил в конце молитвы Иванов, и, как всегда, тыркнул себя мысленно: «Нечего было фамилию на женину менять, шлимазл. Скажи спасибо, что жив, Моню вон вообще машиной задавило...».
С Моней был отдельный анекдот. Моня влюбился в шиксу. Остриг пейсы и пошел на свидание. И попал под трехтонку, шлимазл. Цадик потом сказал, что Господь его, стриженого, попросту не узнал. Правда, шофера трехтонки потом повязали и дали пять лет усиленного за преднамеренное – шикса была его «бывшая».
Господь послушал мысли Иванова, и привычно поморщился. «Билет лотерейный сперва купи, шлимазл. А Моня сам виноват – пошел на красный...».
Люцифер подкрутил настройки, чтобы убрать помехи (там, наверху, была магнитная буря), но ничего больше не услышал. Собственно, все это безо всяких помех он отлично слышал и так, но из принципа использовал адскую технику. «Билет купи!.. - передразнил он Господа, - а милосердие как же?». И потянул к себе счеты и лохматый от закладок томище Каббалы.Collapse )
Кулак добра

(no subject)

...Тут подумалось, что человек попадает в Ад (не важно, при жизни или после) не за то, что он сделал, а, наоборот - за то, что не сделал, не заметил, не понял. Грехи могут быть лишь следствием бездействия, слепоты и глупости. А могут и не быть - грехами, хотя их принято таковыми считать.
Кулак добра

(no subject)

Бывают люди, как люди. Рассказывают любовницам про бином Ньютона. Любовницы скучают и ждут ебли. Или воображают себе новые духи в подарок и ждут ебли. Или просто ждут ебли, если у них легкий характер.
Бывают люди, как люди. Рассказывают сотрудникам про йогу. Показывают фотографии с семинаров. Показывают упражнения. Сотрудники скучают, но прерывать вроде как невежливо. Или интересуются, даже сходят на пару семинаров. Или просто пропускают мимо ушей - у кого-то йога, а у них - дача, придет и их очередь рассказывать, какая разница, главное - не работать.
Бывают люди, как люди. Рассказывают в купе дальнего следования о работе. И о любовницах. В подробностях, в лицах, с придыханием. Соседи скучают и ждут своей очереди рассказывать о любовницах и работе. Или вникают, и на словах переигрывают все заново. Или просто слушают, как слушают перестук колес.
Иногда он замечает, что ни его любовнице, ни его коллегам, ни его соседям по купе то, о чем он говорит, не интересно. Тогда он обижается. Но старается это скрыть. И переводит разговор на общую тему. Она обычно никому не интересна, и обижаться не на что.
.........................
Но бывают такие люди... У них может быть пять любовниц, например. Одной можно рассказать про бином Ньютона. Другой - про воздействие запахов. Третьей - про еблю. Четвертой - про легкость характеров. Пятую - выебать прямо в прихожей, едва сойдя с коврика - а дальше она сама все расскажет. И эти пять никогда не заподозрят о существовании друг друга.
Теперь - на работе такой человек обычно слушает, как рассказывают про йогу, дачи, нежелание работать и прочие обыденные предметы. Он участвует в беседе - парой фраз. Но всякий раз по делу. Или если не по делу - то в тему. Или если не в тему - то по приколу. И все считают его своим человеком, хотя он глубоко презирает поверхностное увлечение йогой, копание в огороде и жалобы на глупое начальство. Он работает, потому что ему, в общем, нравится эта работа, да и деньги тоже нужны - дарить духи одной из пяти любовниц.
В купе он тоже обычно слушает, как ему рассказывают о работе, любовницах и прочем, что считается откровенностью. Иногда он говорит - ну да, у меня тоже так было. Иногда просто кивает.
А сам он во все это время думает совсем о другом. О своем. Неважно, о чем. Важно, что ни его пяти любовницам, ни его коллегам, ни соседям в купе это совершенно не интересно. Он об этом знает. И не обижается. Он уважает интересы других людей. И всегда старается говорить о том, что интересно им.
А о своем можно и самому подумать.
Кулак добра

(no subject)

Жара жара жара... неуместный невесть откуда обрушившийся Юг с выжженным небом розовым маревом солнечной слепотой неисцелимой и самыми темными очками которые всего только делают мир смуглее до сумрачной лиловости в кронах заштиленных в собственном запахе лип с предвечерним ветром по имени мистраль или как его там жарким словно из духового шкафа сухим и жестким точно конский хвост без волоконца прохлады и до чего все это не к месту и не ко времени среди жилистых красноногих сосен и домиков как их рисуют дети - труба два окошка - крашенных в ццвет желтка или реже в зелененький...
Кулак добра

О нужном времени и нужном месте

...Однажды одна девочка ехала в метро. Ей было 16 лет. К ней обратилась бойкая женщина, и предложила сняться в массовке на "Ленфильме". Девочка согласилась. Она даже помечтала о том, чтобы стать актрисой. В день съемок массовку три часа держали в обшарпанном фойе "Ленфильма". Потом посадили в автобусы и повезли в Первый Медицинский институт, на съемочную площадку. Надо было изобразить 70-е годы, поэтому девочке выдали клетчатое пальто без пуговиц на два размера больше, чем нужно, дурацкий вельветовый картуз с козырьком и желтые сапоги на размер меньше, чем нужно. Массовку продержали на съемочной площадке еще четыре часа. Отснято было десять минут. Девочка навсегда разочаровалась в кино.

...Однажды та же девочка снова ехала в метро. Ей было уже 22, но ее все еще принимали за девочку. Поэтому к ней подошла стройная дама, и предложила попробоваться в школе моделей. Девочка согласлась. Она даже помечтала о том, чтобы стать моделью. И в назначенное время пришла на задворки швейной фабрики "Первомайская заря", где и находилась школа моделей, имея с собой спортивные брючки и туфли на каблуках. Это действительно была школа моделей, а не бордель. Там было много шестнадцатилетних девочек с мамами и бабушками. Под бодрый рок-н-ролл они ходили по подиуму, стараясь шагать от бедра и заворачивать носки внутрь. Ходить на каблуках оказалось ужасно неудобно - у нее даже свело икроножную мышцу. А заворачивать носки внутрь она все время забывала, потому что в свое время бабушка зачем-то научила ее ставить их выворотно, по-балетному, и девочка очень гордилась своей походкой. К тому же шагание по подиуму под окрики инструктора все больше напоминало ей ненавистные со школы уроки физкультуры - и этим надо было заниматься три раза в неделю, за деньги, в неудобное время - а девочка к тому времени уже работала. И она навсегда разочаровалась в модельном бизнесе.

...Однажды та же девочка снова ехала в метро. Ей исполнилось 30, но никто не давал ей больше двадцати пяти. Поэтому к ней подошел юный француз - и попытался познакомиться, ведь она выглядела так элегентно - в черном беретике набекрень, бежевом узком пальто и бордовых ботинках на высоком слоеном каблуке. Он даже не сразу поверил, что она - замужем.
И, наверное, ненадолго разочаровался в себе.

Но ей это было безразлично. He made her day, а большего ей не требовалось.
Кулак добра

Любовь и голуби

По всему городу любятся голубки. Ритуал отточен до мелочей: мущщина бочком-бочком, виляющей походочкой, подойдет к женщщине, подопрет плечиком, приспустит на бок крыло... Потом - долгий поцелуй взаклюв, и - ...
Впору позавидовать.
Кулак добра

(no subject)

Когда же? А, в четверг смотрела на город с двенадцатого этажа. Было еще свежо, внизу шуршали друг за другом машинки, а если поднять глаза - вдали, в туманце за матовым стеклом бухты просверкивала авиамаяком телебашня. Ну и город был виден почти весь - от сдвоенных шпилей церкви на Красной Горе, до серой, с зеленым шеломом, колокольни церкви на Скалах. Пейзаж дышал завершенностью.
И я подумала, что кто-нибудь на моем месте (конечно, не я), полностью вписался бы в этот пейзаж, летя вниз головой с двенадцатого этажа вдоль обшитой помутневшим металлом стены единственного городского небоскреба. Он промахнул бы невнятной тенью мимо всех нижерасположенных окон, мимо рассеянных глаз тех, кто за этими окнами - так что они долго бы думали: примстилось, нет? Но тонкий, близящийся вой полицейской сирены убедил бы их в обратном. Потом была бы возня, щелчки фотокамер, шорох черного пластика. А над городом висело бы осиротевшее окно, раскрытое, медленно выстужающее маленькую, пропахшую пластиком и чаем комнатку, где еще недавно кто-то был, а теперь - никого не стало.